№ 147 от 20 августа 2009 г.

За ширмой переговоров...

По просьбе наших читателей  мы рассказываем о событиях, связанных с окончательным объединением Украины. “Это поистине грандиозное событие требует достойного внимания, —  пишет наш читатель из села Пантаевка Кировоградской области Анатолий Лукашевский. — Я думаю, это событие надо так осветить, чтобы замолчали все “нацики” о “пресловутом” пакте Молотова — Риббентропа, чтобы все их “злуки”, “карпатські україни”, “круты” выглядели так, как это и было, — жалко и примитивно”.
Действительно, чем ближе эта дата, тем чаще, громче и бессовестнее несется грязная ложь из “оранжевых” рупоров. Замалчивается основная суть событий и утверждается, что Сталин сорвал переговоры о союзе с Францией и Англией, так как ему выгоднее было “дружить” с Гитлером. В предыдущей публикации (“РГ” за 6 августа) мы рассказывали, что делегации наших потенциальных союзников не спеша прибыли на переговоры, даже не имея полномочий на их ведение. Советская сторона предложила проект плана развертывания армии для оказания помощи западным союзникам, созданный на основе точных расчетов, имевших глубокую научную базу. Это был плод кропотливого труда ответственных работников Генерального штаба. Первый вариант прогнозируемого генштабистами развития событий преду­сматривал порядок совместных действий в случае нападения агрессора непосредственно на Францию и Великобританию; второй — когда объектом нападения становилась Польша; третий — когда Венгрия и Болгария при помощи главного агрессора совершали нападение на Румынию; четвертый — когда агрессия была направлена против Турции; пятый — когда агрессия через территорию прибалтийских стран была нацелена против СССР.
В документе содержались детальные предложения о действиях сухопутных войск, авиации и флотов трех государств, о количестве дивизий, оснащенности боевой техникой и другими средствами вооруженной борьбы. При всех вариантах считалось необходимым нанести основной удар по силам главного агрессора, т. е. Германии, и обеспечить участие в военных действиях Польши как союзника Великобритании и Франции. Варшава должна была взять на себя обязательство пропустить советские войска к северу от Минска через Виленский коридор и через Литву к границам Восточной Пруссии. Румыния при нападении на нее должна была пропустить советские войска навстречу противнику через Галицию. Имелось в виду, что переговоры с Польшей, Румынией и Литвой по этому вопросу возьмут на себя Лондон и Париж.
Как пишет доктор исторических наук Юрий Рубцов, неискренность позиций западных партнеров, их стремление затянуть время, шантажируя Гитлера, а не добиваться реального создания барьера для германской агрессии, завели переговоры в Москве в тупик. Заседания продолжались всего по несколько часов в день, а часто вообще переносились. Западные делегации стремились обсуждать беспредметные и ни к чему не обязывающие “общие цели” и “общие принципы” военного сотрудничества, никакого отношения не имеющие к конкретному плану быстрых и эффективных действий. Несмотря на то что суть “кардинального вопроса”, от решения которого зависело, быть или не быть военной конвенции трех стран, была ясна и Лондону, и Парижу, в практическую плоскость его решение так и не поставили.
Когда переговоры достигли своей кульминации, 20 августа адмирал Дракс сообщил Ворошилову, что ответ из Лондона на “кардинальный вопрос” он не получил, и предложил подождать несколько дней. Неторопливость носила явно издевательский характер, когда счет шел уже не на дни, а на часы.
Французы действовали более активно, ведь германская агрессия в первую очередь угрожала им. Однако самостоятельность внешней политики Парижа была под большим сомнением. 22 августа глава французской делегации Думенк заявил Ворошилову, что он получил от своего правительства положительный ответ на “основной, кардинальный вопрос” и полномочия подписать военную конвенцию. Однако есть ли согласие со стороны Лондона, Варшавы и Бухареста, ему неизвестно. Готовность Франции подписать военную конвенцию при маневрах Великобритании, для которой контакты с Советским Союзом являлись лишь прикрытием собственных секретных переговоров с Германией, при самоубийственной близорукости Польши ничего не решала. Таким образом, к исходу лета 1939 года подписание Советским Союзом военной конвенции с Англией и Францией было сорвано западными державами. Вечером 21 августа Сталин дал согласие на прибытие в Москву Риббентропа, склоняясь к выбору в пользу переговоров с Германией.
Насколько эффективным мог оказаться военный союз Лондона, Парижа и Москвы?  Как свидетельствуют факты, при доброй воле всех прямых и косвенных участников московских переговоров гитлеровской агрессии был бы поставлен надежный заслон. Вооруженные силы трех стран в совокупности имели 311 дивизий, 11,7 тысячи самолетов, 15,4 тысячи танков, 9,6 тысячи тяжелых артиллерийских орудий. Блок Германии и Италии располагал вдвое меньшими силами: 168 дивизий, 7,7 тысячи самолетов, 8,4 тыс. танков, 4,4 тысячи тяжелых орудий.
Провал московских переговоров стал точкой невозврата, после которой предотвратить нападение Германии на Польшу и Вторую мировую войну уже было невозможно. После неудачи с формированием единого антифашистского фронта в Европе советское руководство оказалось перед перспективой оказаться в международной изоляции. Подписание договора о ненападении с фашистской Германией оставалось единственной возможностью оттянуть время агрессии, избежать которую было невозможно. Кроме того, при помощи очень практично заключенного договора о германском товарном кредите удалось ослабить экономический потенциал своего главного противника и усилить за его счет свой собственный. Но это тема отдельного разговора...