№ 124 от 21 июля 2009 г.

Шагал по Гоголю Шагал

Шагал по Гоголю Шагал

Выставки

Имя Марка Шагала, художника-авангардиста прошлого века, известно прежде всего благодаря его романтическим живописным фантазиям с влюбленными, птицами, парящими в небесах. Менее известен Шагал как мастер офорта. Эта сторона его творчества проявилась в серии иллюстраций к поэме Гоголя “Мертвые души” — блестящем примере органичного визуального воплощения духа и буквы великой книги. Выставка этих уникальных работ открылась в городе Витебске, на родине художника, в рамках XVIII Международного фестиваля “Славянский базар”.

ИЛЛЮСТРАЦИИ к поэме Гоголя были созданы Марком Захаровичем в 1925 году по заказу Амбруаза Воллара, знаменитого парижского галериста и издателя. Книга с этими иллюстрациями вышла крайне ограниченным тиражом (всего 386 экземпляров) только в 1948 году. Совсем кратко эту серию работ (всего 96 офортов) можно определить как поэму о поэме. Шаг за шагом, начиная с первой страницы “Мертвых душ” — въезда Чичикова в губернский город NN — Марк Шагал виртуозно превращает текст Гоголя в изображение. Офорты расположены в порядке, определенном самим художником в строгом соответствии с развитием сюжета. В результате у зрителя создается уникальное ощущение: он как бы читает книгу, переведенную на язык живописи, или смотрит полнометражный фильм по мотивам поэмы.

Со школьной скамьи знакомы нам замечательные иллюстрации к “Мертвым душам” Александра Агина и Петра Боклевского. Ни в коем случае не отрицая мастерства этих замечательных художников, я все же ощущаю в их работах нехватку гоголевского “вещества”, которое крайне трудно определить словами, но которое всегда создает особую атмосферу при чтении книги. Оно состоит из многого — романтики, иронии, комизма и еще чего-то неуловимого, веселого и живого, что Шагалу уловить удалось.

Вот одна из хрестоматийных сцен поэмы: услужливый Чичиков и “сахарный” Манилов в дверном проеме, наперебой уступающие дорогу друг другу. Герои, лучше не скажешь, словно сошли со страниц книги. Все по тексту, до мельчайших нюансов. А кроме того, Шагалу как-то удается передать “знаменитую” длительность этого комичного эпизода. Или вот трапеза у Собакевича. Стол, уставленный яствами в духе хозяина дома (если гусь, баран, поросенок — так целиком), как бы парит в пространстве комнаты, становясь частью гоголевского космоса.

Кабинет Плюшкина — груда всяческого хлама, портрет героя в его отсутствии. Каждый предмет намеренно писан тончайшими волосяными линиями и в соседстве с натуральной паутиной сам приобретает ее вид. Весь кабинет сплошь в паутине. Атмосфера деградации человеческого в человеке...

Решается художник и на почти невозможное — визуализацию абстрактных понятий, как, например, в офорте “Слухи и сплетни в городе NN”. Это какая-то карусель множества персонажей, материализованные реплики и истории, заполняющие пространство города от земли до небес. Словом, иллюстрируя “Мертвые души”, Шагал вдохновенно шагал в ногу с Гоголем. И потому (редчайший случай!) его офорты воспринимаются не как дополнение к тексту, а как его видимая эманация.

Витебск — Киев.