№ 245 от 14 января 2009 г.

По чести, по совести

По  чести,  по  совести

— Я пришел и сказал, что хочу быть коммунистом! Мне говорят: “Ты пришел за портфелем”...  Отвечаю: “Да не за портфелем — хочу быть коммунистом! Я имею на это право!”  Мне ответили, что партия — это ум, честь и совесть эпохи! А я в ответ: “Не мне оценивать,  конечно, мои умственные способности. Но вот что скажу по поводу чести: я прошел  службу в Советской Армии, я защищал Родину! И выполнил этот долг с честью.  А что касается совести, то и вам следовало бы ее иметь!”. А когда та партия начала  рушиться, я смог доказать, что таки у меня с совестью все в порядке...

 Гвардия труда

 

 

СТАРШЕМУ мастеру теплосилового участка ОАО “Нежинский механический завод” Александру Григорьевичу Леню довелось в своей жизни вынести немало болевых ударов судьбы. Начало его трудовой деятельности на этом предприятии совпало с развалом Советского Союза. С тех же пор не может он смириться с тем, что падает авторитет простого рабочего человека, чей труд и составляет основу благополучия как отдельной семьи, так и страны в целом.

Непроста и его “карьера” (если так позволительно выразиться) в Коммунистической партии. Членом ее он стал в 1991 году, когда вступать в партию по “шкурным” мотивам резона не было. А раньше его не пускали в КПСС как раз те, кто, преуспевая в присвоении номенклатурных благ, первыми сбежали с давшего крен корабля. Фактически Александра Григорьевича не принимали в партию, чувствуя в нем чуждые приспособленцам истинную убежденность и бойцовский дух. Не проще приходится и ныне. Имея трудовой стаж в тридцать восемь лет, Лень (фамилия, оказавшаяся в полном противоречии с характером ее обладателя) не имеет даже звания “Ветеран труда”. Ведь человека рабочей специальности при нынешней системе жизненных ценностей уважать не модно. Рабочий класс, еще недавний движитель истории, лишенный возможности созидать, стал чахнуть в условиях бандитского капитализма.

После службы в Советской Армии Александр Григорьевич заочно окончил Киевский политехнический институт, получив специальность инженера-механика. Ныне на попечении Александра Григорьевича вся вода, теплосети, сантехника завода, компрессорная, сжатый воздух, вентиляция... Кстати, все это обширнейшее хозяйство ныне обслуживает всего пятеро рабочих. А прежде работали 62 человека.

“Заводской штат сокращен до минимума, — сокрушается Александр Григорьевич. — В случае аварии рук не хватает. Из сотни рабочих, оставшихся на заводе, половина пенсионеры. Остальные предпенсионного возраста. Тех, кому до тридцати, можно на пальцах пересчитать”. Собственного опыта заочнику КПИ хватает не только для решения текущих проблем. Он бы и в целом с заводом, превратившимся, на его взгляд, фактически в артель, справился. На сотню производственников приходится 260 “белых воротничков” — “на одного раба три прораба”. При этом средняя зарплата по заводу составляет 1800 гривен. Сдельщики в лучшие месяцы, при полной загрузке, получают до тысячи. “Вот и считайте, где “сидит” основная зарплата, — говорит мастер. — Разве молодежь пойдет работать на завод за 800 гривен, не имея никакой перспективы?”.

При этом где-то в заоблачных высотах “парят” собственники завода. Сплетя довольно хитроумную паутину, они высасывают свои дивиденды, не неся никакой ответственности за деятельность предприятия. В случае банкротства завода они же будут первыми покупателями. Цена акций, кстати, возросла значительно: первоначально завод был куплен за 2,5 миллиона долларов, а ныне уже просят 8 миллионов. При этом завод, специализирующийся на выпуске оборудования для рыболовецких промыслов, можно считать курицей, которая в любой момент может нести золотые яйца. Среди заказчиков числятся предприятия из России, Турции, Норвегии. Раньше тут трудилось около полутора тысяч рабочих, а завод был единственным в Советском Союзе, выпускающим уникальную продукцию. Когда в начале 90-х спрос упал из-за ее переизбытка, застой был вполне объясним. Но море очень быстро расправляется с металлом, и теперь вновь образовался дефицит такого оборудования.

Построить аналогичный завод в России — вопрос нескольких месяцев. “Все чертежи, вся технология не являются тайной, — размышляет мастер. — Но Россия-то не спешит. Она как бы намекает — давайте жить в единстве, давайте сообща делать одно дело... А руководству Украины это явно не с руки. Именно наши “верхи” тормозят попытки взаимовыгодного сотрудничества. Складывается впечатление, что такие украинские предприятия кому-то очень мешают”. В декабре рабочим ограничивали смену до шести часов, из-за чего они потеряли в зарплате 25 процентов. Ныне на заводе воцарилась тишина до конца месяца. Перспективы на февраль туманны. А ведь надо платить хотя бы за тепло в цехах...

Нежин — Киев.