№ 238 от 25 декабря 2008 г.

«Я приеду красивый!»

«Я  приеду  красивый!»

Человек труда

– БОЛЬНО тебе открывать ротик? — Наталья Тетруева, челюстно-лицевой хирург “Охматдета”, склонилась над малышкой. — Молодец, совсем не плакала, пока мы тебе носик исправляли.

Врожденные пороки лица у новорожденных, то есть несращение верхней губы и неба, называемые в народе “заячья губа” и “волчья пасть”, обычно повергают родителей в шок. Хотя этот дефект у нас успешно устраняют. А родители иногда отказываются от таких детей….

— Лечение начинаем в три месяца и до года делаем основные операции, — говорит Наталья Андреевна. — Ребенок развивается постоянно, и то, что сделано вовремя, успешно влияет на развитие лица и челюстей. А нам надо не просто исправить внешность, но и добиться хорошей речи, правильного развития прикуса зубов. Поэтому с пациентами занимается не только хирург, но и стоматолог, ортодонт, логопед, отоларинголог, невролог, генетик, психолог. Конечные результаты увидим через 15-16 лет.

Потомственный  врач

ОТЕЦ Тетруевой, Андрей Константинович Бублик, был ветеринарным врачом. Рассказывал дочери, что во время Великой Отечественной войны, когда он служил в артиллерийской дивизии, боеприпасы и продукты подвозили на лошадях. Ветврач не только лечил их, но и заготовлял корм. Эти животные вытянули на себе тогда очень многое. Андрей Константинович был удостоен военных наград.

Дома в Киеве у них тоже жили животные. Отец ухаживал за ними. Все это повлияло на выбор Натальей будущей профессии. Свою лепту внесла и старшая сестра Людмила Андреевна Довбенко, ныне анестезиолог с 45-летним стажем.

— Я была школьницей, а она уже работала в клинике Амосова, — рассказывает Наталья Андреевна. — То, что делали тогда кардиологи-хирурги, было равносильно подвигу.

В 1971 году Наталья, выпускница стоматологического факультета Киевского мединститута, уехала на работу в Киевскую область.

— У меня было несколько сел, иногда приходилось идти туда пешком, потому что я стеснялась остановить машину, — вспоминает Тетруева. — Но такой опыт считаю полезным для любого врача. Я очень хотела заниматься хирургией, и через несколько лет мне предложили работать в отделении хирургической стоматологии стоматологической поликлиники Киевского мединститута. Здесь я приобрела опыт лечения сложных больных. Тут были прекрасные учителя — Юрий Иосифович Бернацкий, Петр Владимирович Ходорович и другие. Они учили нас быть не только высокими профессионалами, но и настоящими людьми.

Быть человеком с большой буквы Наталью учила и мама Евдокия Потаповна Мелещенко, в прошлом учительница, добрый и заботливый человек. В свое время в Киеве она пережила оккупацию, была на волосок от смерти, спасаясь от немцев с маленькой дочкой на руках.

— Когда идешь на операцию, надо думать, что ты — самый лучший, — заметила моя собеседница. — Я вообще смелая за хирургическим столом.

— Как так? — не поняла я.

— Сомнения могут быть только в момент, когда готовишься к операции. А когда в твоих руках жизнь, ты должен быть уверен, что все сделаешь отлично.

Когда Тетруева, врач высшей категории, была на стажировке в Германии и США, делала доклад о работе своих коллег на симпозиуме во Флориде, ее спрашивали, много ли в Украине хирургов-женщин. Ответила, что не много. Наверное, потому что это очень тяжелая работа, которая поглощает человека всего, почти не оставляя свободного времени. Хотя сама Наталья Андреевна как-то умудряется еще бывать и в театрах, и с внуками видеться.

— У нас нет одинаковых операций, — продолжает врач. — Тут какой-то нюанс, там какая-то особенность. Поэтому к каждой операции готовишься тщательно, перебираешь книги, заглядываешь в Интернет, советуешься с коллегами.

Оптимистическая  профессия

ОДНАЖДЫ Наталья Андреевна встретила на улице одноклассника, ныне преподавателя политехнического института.

— У тебя такая оптимистическая профессия! — позавидовал он.

— Почему? У нас же больные.

— Но вы возвращаете им здоровье, жизнь. Что может быть лучше?

Через ее руки прошло очень много детей. Все — разные. Если маленькие не страдают от расщелины, то для подростков их некрасивая внешность и невнятная речь — большая травма. Они замыкаются в себе, плохо учатся, не имеют друзей. Мучаются и родители. Тем и другим нужна психологическая помощь. И такая служба в “Охматдете” уже есть. Так же, как и диспансерное лечение детей в поликлиническом отделении. Там коллектив под стать Тетруевой: неравнодушный и деятельный.

— Когда много лет подряд “ведешь” ребенка, особенно тяжелого, вот, например, эту девочку, у которой было нарушение дыхания и глотания, и потом видишь, как он меняется, это вдохновляет не одну меня, — убеждена Наталья Андреевна. — Весь наш коллектив, начиная с заведующего отделением пластической и реконструктивной микрохирургии Владимира Васильевича Фидельского до операционной сестры — энтузиасты. Операцию проводит слаженная команда: хирург, ассистент, операционная сестра, анестезиолог, анестезистка. Без них я и второй хирург Анатолий Всеволодович Тимошенко, которого дети прозвали “добрый доктор”, ничего не сделаем. Та же санитарка. Казалось бы, второстепенная должность. Но без нее не состоится ни одна операция. Мы же, хирурги, стоим стерильные, руки в перчатках — и ничего не можем взять. Я лишь командую: “Включите, подайте, принесите”.

С  утра  до  позднего  вечера

 

В “ОХМАТДЕТЕ” Наталья Андреевна трудится 21 год. Каждый день с утра до позднего вечера она рядом с детьми. Бывает, стакан чаю выпить некогда. Операции в зависимости от тяжести длятся несколько часов.

Тетруева достает альбом с фотографиями. Снимки делают сами врачи. Это составная часть ведения больного. На них запечатлены дети до операции и после нее, а также спустя годы. И это уже совсем другие лица. Вот Юля, ей сделали три операции. Все прошло удачно. Теперь девочке 13 лет. Она такая симпатичная, умница, музыку очень любит, играет хорошо. А вот мальчик, который после лечения тоже совершенно изменился, стал хорошо учиться, девочки начали на него поглядывать. После школы поступил в университет.

— Вы бы посмотрели на мамочек, когда они выписываются с ребенком, — говорит Тетруева. — Глаза, губы подкрасят. А сколько было случаев, когда после лечения родители, отдавшие было сына или дочку в детдом, забирали их домой. Мы этому очень рады.

Не только физический недостаток, который может перечеркнуть ребенку всю жизнь, устраняет Тетруева. Тут меняются судьбы.

Когда мы прощались, то услышали, как четырехлетний малыш кричал по телефону папе, который ждал его в другом городе:

— Мне уже сделали операцию. Я приеду красивый!

рулонные шторы и ролеты киев rolety-kiev.com.ua