№ 217 от 25 ноября 2008 г.

Три лика Марадоны

Три  лика  Марадоны

Всякий знает, что Марадона — гений футбола, одна из его живых легенд. Многие слышали и о сложном периоде в его жизни, когда футбольный идол на длительный период стал жертвой кокаина. Но совсем немногие имеют представление о Марадоне-гражданине и о том, насколько серьезно переплелись в его судьбе футбол и политика. Эти три его лика стали исследованием режиссера Эмира Кустурицы в фильме “Марадона глазами Кустурицы”, премьера которого состоялась в конце прошлой недели в культурном центре “Кинотеатр “Киев”.

 
 

 

ЭТО ПЕРВЫЙ полнометражный документальный фильм балканского Феллини, как иногда называют Эмира Кустурицу. В течении нескольких минут экранного времени из звездного мальчика, образ которого воскрешают редкие черно-белые архивные материалы, Марадона превращается в короля футбола, кумира миллионов, а для аргентинских болельщиков просто бога. Вероятно, как в России поэт больше чем поэт, в Аргентине футболист больше чем футболист.

Кустурица умышленно подхватывает восприятие Марадоны как сошедшего с небес божества его экзальтированными аргентинскими поклонниками, молящимися в прямом смысле его “божественной левой”, как святым мощам, и с первых кадров строит свое повествование почти в библейском, мифологическом ключе. Высокий слог закадрового комментария (текст написан и читается самим Кустурицей) усиливает его торжественную тональность. Чего стоит хотя бы такой пассаж: “Диего дремал в чреве Аргентины, как в чреве матери”. На секунду забываешь, что речь идет о футболисте. Но время от времени внедренные в ленту нарезки фантастических финтов, головокружительных проходов и невероятных голов героя об этом напоминают. И уж на поле кудесник мяча Марадона в отдельных эпизодах был настоящим футбольным богом во плоти.

Но вскоре Марадона — бог волею Кустурицы — опускается на землю. В продолжительных беседах с автором фильма великий Диего Армандо Марадона исповедуется в своих грехах. Из этих бесед мы из первых уст узнаем, какой трагедией стал для футболиста кокаиновый период в его жизни. “Я не знаю, — говорит он, — как росли мои дети. Я ничего не помню. Я всегда был под кайфом. И этого уже не возвратить”. И по щеке Диего скатывается хрестоматийная скупая мужская слеза.

Более того, Марадона всерьез говорит: “Вы даже не представляете, какого игрока мы потеряли! Каким бы я мог стать, если бы не кокаин. Я был способен на большее”. Несколько раз на экране крупным планом возникает жена Марадоны. Она не произносит ни одного слова, но лица и глаз достаточно, чтобы понять, сколько перенесла эта мужественная женщина в утраченные супругом годы.

Но, видимо, богам прощается все — возвращение Марадоны после лечения на родину превращается во всеобщее ликование.

Интерес режиссера к личности великого аргентинца понятен. Как выяснилось, Кустурица довольно неплохо обращается с мячом, что подтверждают кадры, когда в паре с Марадоной они попеременно жонглируют, не позволяя мячу опускаться на землю. Близкая Кустурице гражданская позиция Марадоны тоже сыграла большую, если не решающую роль в выборе героя. Этому последнему, как говорится, по счету, а не по значению, гражданскому лику Марадоны уделена, пожалуй, треть фильма. “Если бы Марадона не стал футболистом, то стал бы революционером”, — утверждает Кустурица. Кроме выигранных матчей и чемпионатов, по словам самого Марадоны, он одержал еще две победы — над кокаином и мировым империализмом, противником которого был всегда.

Выходец из бедной многодетной семьи, в которой, когда садились за стол, мать отказывалась от своей порции, потому что у нее якобы болел живот, а на самом деле, чтоб детям больше досталось, Марадона был открыт для левых идей. Он штудировал труды Че Гевары и очень быстро, как на футбольном поле, разобрался в большой экономической и политической мировой игре. Неудивительно, что судьба свела его с Фиделем Кастро и Уго Чавесом, перед которыми он преклоняется. Не случайно мы видим его на митингах в футболке с надписью “Стоп, Буш”, где он говорит, что считает большой честью для себя назвать последнего швалью, которая возомнила, что может решать за всех нас. Он отказывается быть представленным принцу Чарльзу, ибо считает ниже своего достоинства протянуть ему руку, отказывается от американской награды за футбольные заслуги. “А вот с кем бы мне хотелось повстречаться — так это с Че Геварой, — говорит Диего. — На плече у меня вытатуирован его портрет, но не будет преувеличением сказать, что я ношу
образ Че в сердце. Он был бунтарь. Я — тоже”.

Он признается также, что звездным часом своей жизни (и самыми важными забитыми им голами) считает победу над сборной Англии на Мексиканском чемпионате в 1986 году и мыслит ее как расплату за Фолькленды. Хотя один из голов в этом матче был забит рукой, по словам Марадоны, это была рука бога. Что ж, на войне как на войне. А футбол, видно, действительно больше, чем игра.

Словом, благодаря Кустурице зритель (особенно молодой) откроет для себя еще одну грань футбола, в который играл Марадона.