№ 192 от 21 октября 2008 г.

Кровавый лубок

Кровавый  лубок

Кинопремьера

Вот уже несколько дней после пышной премьеры в Киеве широко разрекламированный российский фильм “Адмиралъ” с главным героем Колчаком победно шествует по экранам Украины. Творение Андрея Кравчука, что бы о нем ни говорили и ни писали (а спорить и писать есть о чем), обречено на успех. Во всяком случае, коммерческий. Масштабность фильма и “продвинутые” спецэффекты, впечатлившие местами даже голливудских экспертов, а также усилия привлекательной команды актеров во главе со звездными Константином Хабенским и Сергеем Безруковым соберут кассу, которая с лихвой окупит многомиллионный бюджет картины. Но миллионы зрителей уже разделились в оценке фильма — и по линии киноискусства, и по линии идеологии.

Любовь  и  кровь

ЭТА затертая поэтическая рифма определяет, если говорить языком живописи, два доминирующих пятна, две глобальные составляющие всего фильма. Крови в нем более чем предостаточно. И это понятно. Ведь картина охватывает один из самых драматических промежутков времени в истории России — с 1916 по 1920 год. Сначала кровь, которую проливают российские офицеры, матросы в морских боях первой мировой, затем — реки крови враждующих соотечественников в период гражданской войны. И на этом кровавом фоне — высокие чувства адмирала Колчака и его гражданской жены Анны Тимиревой.

Несколько слов о любви. Все начинается с легкомысленного, на первый взгляд, адюльтера. Но на этот раз влюбчивый Колчак “попадает” всерьез и довольно надолго. Его не могут сдержать ни клятвы жене (“Мы муж и жена — и так будет всегда”), ни его категорические заявления новой пассии (“Мы не должны больше видеться”). Глубоко верующий и богобоязненный Колчак, легко владеющий собой в самых жестоких сражениях и обстоятельствах, верный присяге и своим убеждениям, в конце концов отказывается от Богом данной супруги (ее, бедняжку, очень тонко и убедительно сыграла Анна Ковальчук — на мой взгляд, одна из лучших работ в фильме) и связывает свою судьбу с Тимиревой. Все, что происходит между ними потом, достойно эпоса. Тимирева, более эмансипированная, чем Анна Каренина, бросает мужа и, преодолевая мыслимые и немыслимые преграды, следует за Колчаком до самой его смерти.

Режиссерская задача ясна — пропеть гимн любви. Отчасти она выполнена. Женщины смахивают слезы. Мне же показалось, что, имея более чем серьезную подоплеку, гимн прозвучал как-то неубедительно. Елизавете Боярской в роли Тимиревой не удалось, по-моему, провести единую линию характера. На этапе знакомства с Колчаком она выглядит весьма легкомысленной куртизанкой, и ее трудно заподозрить в наличии внутренних ресурсов, которые позволят буквально через короткий промежуток времени решится на женское подвижничество. В результате высокое приобрело условный характер.

Теперь о крови. Кровавый натурализм первых кадров фильма в сцене морского боя, несмотря на несомненно талантливую режиссуру и хитрые спецэффекты, кажутся киношными от и до. Попытка повергнуть зрителя в ужас, по-моему, не состоялась.

В отличие от морского боя, батальные сцены времен гражданской войны в Сибири удались. Они по-настоящему цепляют за живое, оживляя весь ужас трагедии России, в которой одинаково страдают представители враждебных сил одного народа, ставших заложниками небывалого исторического катаклизма. Жуткие кадры с символизирующей трагический раскол в обществе бесконечной братской могилой, по обе стороны которой штабеля православных русских людей, потрясают. В этот момент ничего не чувствуешь, кроме ужаса происходящего. Для сегодняшней Украины и ее временщиков кадры назидательные.

От  добрых  намерений  до полуправды

 

Впрочем, каждый увидит в фильме то, что готов увидеть. Дамы поплачут над судьбами влюбленных, подростки, возможно, задумаются о понятиях чести, долга и достоинства. Многие же обратят внимание на подачу исторического материала и его оценку автором фильма. И хотя автор, по его словам, снимал фильм о любви, не собирался расставлять политические акценты и в последнюю очередь стремился к “делению на сугубо положительных и сугубо отрицательных героев” (в намерения его даже верится), уйти ему от этого не удалось.

Увлекшись положительными качествами своего героя и, по-видимому, влюбившись в него, Кравчук, быть может, неосознанно скатился к идеализации образа, превратил его в икону, в очередного претендента на канонизацию.

Жанр саги о любви, мифологизация исторического фона требуют и мифологических образов. Здесь же речь идет о конкретном человеке, одном из участников кровавой битвы за власть, в которой схлестнулись носители двух правд. За свою правду боролись истерзанные неравенством голодные рабочие и крестьяне, из горящих глоток которых звучало “Да здравствует коммунизм!”, и сторонники старой России и не менее убежденные в своей правоте белогвардейцы. Жестокости в этой схватке хватало и с той, и с другой стороны. Красный террор противостоял белому террору. Сам Колчак говорил по этому поводу: “Это обычно на войне, и в борьбе так делается”.

Сохранилось немало свидетельств современников о зверствах колчаковцев в Сибири, об их тактике “выжженных деревень” и о том, что гражданское население массово переходило на сторону красных, прочувствовав на себе, что такое белые.

В фильме же белые, и прежде всего главный герой, обеляются предельно, а красные, вопреки изначальному “нейтральному” замыслу режиссера, выступают носителями зла.

В результате смещения акцентов, избирательности красок фильм в целом производит впечатление лубка, противоречащего исторической правде.