№ 163 от 06 сентября 2008 г.

Чужой ребенок

Чужой  ребенок

Звонок из Грузии застал меня врасплох. — Слушай, — сказала моя тбилисская родственница, — к тебе приедет моя знакомая с дочкой. Приюти их на пару дней. Потом они уедут в Чехию. Ну, Лия тебе сама все расскажет.

Разговор внезапно прервался, так что я ничего толком не успела выяснить.

Маро-Маруся

Что ж, к гостям из Грузии нам не привыкать. Приезжают всегда человека три-четыре: шумные, порой бесцеремонные, но добродушные и веселые. С вином, фруктами, орехами, грузинскими сладостями... Они заполняют весь дом, задают миллион вопросов, сыплют историями о знакомых и незнакомых нам людях, засиживаются за столом за полночь, а с утра пораньше мы пьем кофе по-турецки и гадаем на кофейной гуще. Откровенно говоря, гадать я не умею. Но, как уроженка города Батуми, где искусство предсказывать будущее по кофейной гуще достигло вершин, своего неумения стыжусь и тщательно его скрываю. Поэтому для незамужних нахожу в гуще дерево: о, скоро-скоро свадьба! Матронам предвещаю большие приобретения, мужчинам — удачные сделки, и всем без исключения — хорошие новости.

Поначалу я пыталась баловать гостей блюдами грузинской кухни.

— Э, ты совсем не умеешь готовить сациви, — пригвоздила одна дама.

— Э, разве хачапури так пекут? — огорошила другая.

Поэтому я угощаю борщом, варениками, котлетами. Пусть кто-то попробует сказать, что я не умею варить борщ!

Итак, борщ был готов, салат нарезан, кекс испечен, когда на пороге появились полная женщина лет этак за сорок с тоненьким мальчиком. Стоп, отлично помню: “знакомая с дочкой”.

— Это девочка. — Видимо, мое удивление бросалось в глаза. — Ее зовут Мария, по-грузински Маро. Ей пять лет.

— Здравствуй, малыш!

— Не называй меня малыш. Малыш — маленький, а я — большая.

— Хорошо, а можно я буду называть тебя по-нашему — Маруся?

— Маруся можно, — девочка важно кивнула и начала деловито расстегивать сандалики.

Выглядела Маруся настоящим сорванцом: резкие движения, чертики в глазах и плотная шапка кудрявых смоляных волос. Ее трудно было представить в платье и с бантами, а вот джинсы и футболка — в самый раз. Но что-то было в моих гостях “неправильное”, непривычное. Они говорили полушепотом, протиснулись в кухню бочком, глядели настороженно и, самое главное, ни о чем не спрашивали. Только когда я воткнула ложку в стакан со сметаной, Лия меланхолично заметила:

— А ложка не упала.

Электричка  на  Прагу

Лишь со временем я сообразила: а ведь к нам давненько никто из Грузии не приезжал. Как-то все закрутилось, что все прошлые связи в обрывках — минуло время звонков, встреч, поездок. Сколько же люди в Грузии хлебнули за последние годы?

— Мы завтра уедем, — Лия по-своему истолковала мою задумчивость.  — Надо узнать, когда идет электричка на Прагу.

В той истории, которую мне довелось выслушать, электричка Киев — Прага была еще не самым фантастическим элементом. Оказалось, что Лия — вдова. Когда умер муж, все благосостояние семьи рухнуло. Как и многие другие женщины в Грузии, Лия ни дня после института не работала: воспитывала дочку Светлану, занималась хозяйством. Оставшись без мужа, обнаружила, что родители немолоды, профессии в руках нет, на работу не устроиться.

— Я начала метаться между знакомыми — помогите! В советские времена проблем бы не было, но сейчас такая безработица... Ты не представляешь, люди в прямом смысле живут на улице, потеряв свои дома и квартиры. Мне помогли уехать в Турцию.

Дочка осталась у родителей. В Турции Лия пристроилась ухаживать за 90-летним инвалидом.

— Целый день сидела, как в тюрьме, таскала старика на себе, кормила, обстирывала. Платили мне сущие копейки. Хозяйка говорила: “Не нравится — другую найдем”. Через два года я сдалась, вернулась. Деньги разошлись быстро: дочка росла, родителям трудно жилось на скудную пенсию. Потом моя старшая сестра вышла в Турции замуж и забрала с собой мою дочку. Меня же пристроили в Германию на сельхозработы.

И вот тут-то случилось чудо — завязался роман. Год Лия прожила словно на небесах. Бог с ним, что в общежитии, что практически без денег. Но любовь, которая вдруг посетила, заливала светом все вокруг. Ее избранник афроиспанец Диего работал рядом.

— Он все просил: выходи за меня замуж. Почему я медлила?

Все оборвалось с известием о гибели родителей. Лия рванула в Тбилиси. О возвращении в Германию не могло быть и речи. Через пару месяцев Лия обнаружила, что ждет второго ребенка.

— Это была я, — вдруг подала голос Маро.

И снова безденежье, снова отчаяние.

— Недавно мне передали письмо от Диего. Он сейчас в Испании, устроился на хорошую работу. Узнал о дочери и зовет нас к себе. Я не надеюсь на чувства ко мне, но думаю, Маро он не оставит. А я готова работать где угодно, хоть общественные туалеты мыть.

Лия продала квартиру, нашла фирму, которая оформила ей визу в Чехию и отправила в Киев, содрав за билет втридорога.

— Мне сказали: сядешь в Киеве на электричку и поедешь в Прагу. А там нас Диего встретит.

— Лия, ну ты хотя бы в карту заглянула, какая электричка...

Ты  —  моя  подружка

 

На следующий день Лия попросила отвести ее в Лавру, и пока она (часа три) молилась, мы с Марусей пошли гулять в парк. Живая и непосредственная девочка наконец-то стала сама собой: азартно каталась на качелях, носилась по аллеям, весело смеялась. Когда Марусе что-то не нравилось, она уморительно кричала: “Вах!” и хлопала в ладоши. В маршрутке серьезно спросила:

— Почему ты деньги передаешь? Вдруг их украдут.

Наотрез отказывалась от угощения:

— Я потерплю.

Неудачно приземлилась после соскока с карусели и ударилась коленкой, но уверяла меня, что это совсем не больно. Вечером, когда мы читали книжку, Маруся взяла меня за руку:

— Ты — моя подружка!

Сказала, как наградила.

Билет на поезд мы все-таки достали, правда, не без труда. Лия, после передышки в Киеве, начала заметно нервничать. Она покрикивала на Марусю, постоянно ее дергала, несколько раз шлепнула. Девочка едва сдерживала слезы, но стоически молчала. Только когда они устроились в купе, и Маро прижалась лицом к стеклу, слезы предательски покатились по щекам. Я вдруг подумала: какая замечательная женщина, должно быть, вырастет из этой девочки. Сильная, решительная, отважная. Только дали бы ей подняться.

Вот и все. Ни писем, ни звонков. Канули мои гостьи будто бы в никуда. А я нет-нет да и вспомню: где ты, Маруся? Как ты поживаешь, моя маленькая подружка? Чужой, казалось бы, ребенок.