№ 149 от 16 августа 2008 г.

Царевна-лягушка

Кто из нас не знает сказку про царевну-лягушку? Но задумывались ли вы над тем, что в каждой женщине живут и царевна,  и лягушка одновременно?

Поздно

ДУХОТА не спадала даже вечером. В троллейбусе все старались расположиться напротив открытых окон, откуда во время движения шел поток прохладного воздуха. Пассажиров было мало, за окном стемнело, и люди рассматривали друг друга.

На заднем сиденье ссутулилась худенькая девушка. Свесившиеся волосы почти закрывали лицо. Она безразлично смотрела в темное окно, не проявляя интереса к окружающему.

На очередной остановке среди прочих в троллейбус вошел высокий, интересный, уверенный в себе парень. Он мельком окинул взглядом салон и сел на “детские” места. Детей в салоне не было.

Девушка с заднего сиденья при появлении парня выпрямилась. И сразу стало заметно, что у нее совсем неплохая фигура. И не худая она, а тоненькая. Мотнув головой, она откинула волосы за плечи (оказалось, волосы очень красивые, спадающие тяжелой волной на спину). От волнения щеки разрумянились, в глазах появился блеск, губы трепетали, готовые улыбнуться незнакомцу. Но он не оборачивался назад, уставившись в окно.
Так мы, пассажиры, сидевшие лицом к девушке, стали невольными свидетелями превращения лягушки в царевну. Однако это было запоздалое превращение. Принц не разглядел пущенную им стрелу в лапках “лягушки”.

Это  любовь!

“Никто из окружающих не считал Лиду красавицей, — рассказала мне как-то приятельница. — Скорее наоборот. И тем непонятнее для всех нас был выбор в ее пользу, который сделал местный донжуан и мечта всех наших женщин Женька Парамонов. Но то был свершившийся факт. Женька выбрал эту страхолюдину!”

Мало того, что у Лиды была отталкивающая внешность, скверный характер, она еще и обладала неприятным скрипучим голосом. Но, судя по Женькиным отзывам, которые доносила до его воздыхательниц на хвосте сорока, он считал ее... красавицей! Женщины пытались раскрыть ему глаза на объект страсти, но парень не слушал никого, ибо был уверен, что девушки лучше, умнее и красивее, чем Лида, во всем свете не сыскать. “Что за бред?” — не понимали уязвленные сотрудницы НИИ.

...В тот день непосредственная руководительница требовала от Лиды срочного выполнения какого-то задания. Та в ответ визгливо огрызалась. Ее и без того маленькие глазки сузились до тонких щелок. Тонкие губы сжались в одну полоску, длинный нос от этого казался еще длиннее. Неприятное зрелище, которое можно было наблюдать в отделе чуть ли не ежедневно.

Тут мою приятельницу вызвали к начальству, и она с радостью выскочила из кабинета, где сверкали молнии и гремели громы. А когда возвращалась обратно, увидела, что к ним в отдел направляется и Парамонов.

— Я обрадовалась, что все складывается именно так, — рассказывала по­друга. — Вот теперь наконец-то Женька прозреет, когда увидит свою пассию во всей красе.

Они вошли в кабинет практически вместе: сначала Женька Парамонов, следом моя подруга. Все присутствующие онемели от неожиданности: скандалить в присутствии кумира никто не хотел.

— И тут я впервые увидела то, что прежде видел только Женька, — поделилась впечатлениями приятельница. — Я стояла за спиной Парамонова и смотрела на Лидку через его плечо: это была не она!

С Лидкой произошла странная метаморфоза. Узкие от злости глазки вдруг распахнулись. С любовью и обожанием смотрела она на Женьку. Глаза вдруг сделались большими и красивыми, длинный нос — гордым римским профилем, а губы были вовсе не такими уж тонкими. Лида подскочила со своего места и рванулась к любимому: “Привет, Женечка!” Голос ласкал ухо, как струны арфы.

Пара развернулась на месте и оказалась прямо перед моей подругой.  Лида не сводила восхищенных глаз с Женьки, а тот тонул в ее глазах и любовался ею.

— Ты не представляешь, как она была красива в тот момент! — рассказывала мне подруга, нервно поглощая плюшки. — Вот что с женщинами делает любовь! Даже с такими страхолюдинами.

Сожгите  лягушачьи  шкурки!

Инна давно махнула на себя рукой в прямом и переносном смысле. Перестала следить за собой, не делала причесок, макияжа, благо работа позволяла. Она была художником-реставратором. Целые дни проводила под куполами храмов и спускалась вниз в перепачканном красками и белилами комбинезоне, плотно повязанном платке, который скрывал ее великолепные вьющиеся рыжие волосы. Даже монахи делали ей замечание, что свое женское предназначение не исполняет.

И вот тогда, когда она решила, что ничего в ее жизни уже не изменится к лучшему, появился он. Носил ей цветы и конфеты. Встречал после работы и провожал домой.

Благодаря ему она впервые за многие годы внимательно рассмотрела себя в зеркало и осталась недовольна увиденным.
Медленно, но бесповоротно он убеждал ее своим вниманием, что ей давно пора снять свою лягушечью шкурку, что под ней “заколдована” личными несчастьями и бытом настоящая царевна.

И наша Инна расцвела. И сама ту шкурку сожгла в огне любви, и не позволила “проблемам бессмертным” утянуть себя в их плен.